... А ребята шли, прокладывали эту линию
Николай стоит на площадке тепловоза и задумчиво смотрит на мелькающие шпалы. Он смотрит назад, туда, откуда пришла дорога. Каждое рельсовое звено уложено здесь им и его товарищами. Убегают назад невысокие заснеженные лиственницы, тянутся белые обледеневшие скалы, стоящие вдоль дороги. «Тук-тук... тук-тук... тук-тук...» - негромко погромыхивают колеса. А за кадром слышится неторопливый голос Ягосфарова:
- Вот построим мы эту дорогу. Потом люди по ней будут ездить. На станции сходить где-то...
Колины товарищи тоже стоят на площадке тепловоза. Молча смотрят на рельсы, на спокойный пейзаж, мимо которого когда-то они шли.
- Наверное, нас будут вспоминать, укладчиков этой дороги, - продолжает Николай. - Через трудные участки, через морозы северные, через пургу... А ребята шли, прокладывали эту линию.
И вдруг во весь экран - Колино задумчивое и чуть смущенное лицо. Он улыбается доброй и немного удивленной улыбкой. Видно, что его самого растрогало неожиданно пришедшее предположение. Он смотрит на зрителей и полувопросительно, полуутвердительно заканчивает:
- Наверное, вспомнят обязательно, скажут: «Спасибо, что здесь такие хлопцы были».
Он снова улыбается и опускает глаза. А на экране бегут навстречу тепловозу рельсы, уложенные строителями Байкало-Амурской магистрали.
Впервые с рабочей темой я столкнулся, снимая с Романом Лазаревичем Карменом «Повесть о нефтяниках Каспия». Участвуя в создании этого фильма, я познавал характеры рабочих и одновременно получал наглядные уроки того, как нужно показывать людей труда.
Как-то так получилось, что потом я снимал множество картин на самые разные темы, а вот к рабочей теме вновь вернулся сравнительно недавно.
Когда мне предложили делать фильм о БАМе, я с радостью согласился. До того хотелось скорее познакомиться с теми, кто строит железную дорогу, что с нетерпением ждал начала съемок. Вспоминал, как мы мучились, когда работали над «Повестью о нефтяниках Каспия». У нас тогда не было хорошей синхронной аппаратуры. Для синхронных съемок использовалась камера «Суперпарво». Весило это сооружение больше 80 киллограммов. Конечно, мобильности у камеры не было никакой. Как-то Кармен сказал мне: «Подожди еще немного, будут созданы портативные синхронные камеры, и мы сможем снимать все разговоры, все шумы, все реплики - вот тогда на экране будет во всей полноте звучать симфония труда». И когда я ехал на БАМ, то думал: как хорошо, что у нас есть сегодня добротная аппаратура и можно снимать жизнь во всем ее многообразии.
| < Prev | Next > |
|---|
