Глубокий тыл стройки
Все торопятся. В соревновании смежных организаций есть что-то по-юному озорное и задиристое! Интересно наблюдать, как радуются путейцы, когда они видят, что вот-вот настигнут мостовиков или вот-вот дойдут к тому участку, где еще не сделана насыпь мехколонны. А механизаторы в свою очередь напористо и требовательно «давят» на взрывников, которые не всегда успевают пробивать выемки в скалах. И как искренне радуются те, кому удается вовремя или досрочно сдать, успеть, сделать! Все торопятся...
Постукивают колеса тепловоза. Идет состав с грузами. Трасса живет, трудится. Еще недавно в поселке Могот принимали первый поезд, а сегодня здесь глубокий тыл стройки. А диспетчерская - штаб наступающих строителей.
За мелькающими колесами видна небольшая будочка. На ней надпись: «Могот».
- Тында! Тында!-раздается типично «диспетчерский» голос. - Я - Могот. Я - Могот...
И после паузы обрадованно:
- Порожняк ушел, конечно!
- Сейчас к нам идет грузовой...
Это мы слышим в маленькой будочке, куда ураганом врывается прораб Челноков. Он улыбается, увидев нашу аппаратуру. Но потом сразу переключается на дело:
- Маша, Маша, Маша... - нетерпеливо говорит он диспетчеру.
Кинокамера снимает, магнитофон крутится, и я молю судьбу, чтобы этот незамысловатый эпизод получился именно таким, какой он в жизни: простым, достоверным и точно передающим нетерпение Челнокова. Мне ясно - и я готов спорить со всеми и каждым, - что в этом напористом «монологе» Александра Яковлевича ощутима душа БАМа. В нем целеустремленность, настойчивость, желание побыстрее и получше сделать то, без чего дело может задержаться.
- Там у меня путеукладчик, моторка, - продолжает Челноков простуженным голосом и загибает пальцы, очевидно для убедительности.-Сейчас сделаем семь сцепов, их ставим в голову, а сзади пойдут три платформы. Две с накладками. Одна с противоугонами. И два тепловозика.
Он кашляет и довольно потирает руки:
- Все. Вот так. Таким путем...
| < Prev | Next > |
|---|
