Я все это знала
Киностроки - Елена Кузьмина О том, что помню Война
Я все это знала. Понимала. Я уважала этого человека. Но если я не могла к своим, русским актерам, игравшим фашистов, относиться нормально, то уж немец вызывал у меня нездоровую ярость.
Однажды снимали сцену за обеденным столом. Хозяева принимали приехавших с фронта сына с товарищем - офицером СС. У меня с Грайфом была самостоятельная сцена. Грайф оказался очень хорошим актером, и мне было просто страшно, когда он, в образе офицера СС, обращался ко мне. Меня вызвали из кухни в столовую, и гость решил на свой лад повеселить гостеприимную семью. Глядя на меня сонными, равнодушными глазами, он монотонно приказывал:
_ Стань на колени... Стань на колени...
Я стояла не двигаясь. Тогда Грайф медленно вынул пистолет и начал целиться мне в лоб.
_ Раз... Два... Три...- И выплескивал мне в лицо
кружку пива. Это делалось с презрением и было бесконечно оскорбительно.
Я держала руки за спиной, чтоб никто из этих «сверхлюдей» не видел, в каком я состоянии и как у меня переплелись пальцы. Это увидел режиссер и показал мои руки крупным планом. Если б он мог снять крупным планом мое сердце!.. После этой сцены я сидела в стороне, совершенно опустошенная, зализывала царапины на руках, которые от ярости сама себе наделала ногтями. Ко мне подошел Грайф.
- Вы меня извиняйте... Я не виноватый... Я очень не хотела этого делать...
Что я могла ему сказать? Мне было его жаль, но относиться к нему лучше я не могла.
Со мной вместе страдали наши осветители и рабочие павильона. Старались оказать мне самые разнообразные знаки внимания. Они не могли, как и я, привыкнуть к тому, что все это - актерская работа.
В сцене с бомбежкой, где я ночью крадусь с ножом, у моих болельщиков горели глаза - им очень хотелось помочь мне. Володя Балашов во время репетиции, подозрительно смотря на меня, спросил:
- А у вас не сорвется случайно рука?
| < Prev | Next > |
|---|
