На лестнице

Киностроки - Елена Кузьмина О том, что помню Война

User Rating: / 0
PoorBest 

На лестнице, ведущей в кухню, широко расставив ноги, стоял настоящий эсэсовец. То есть тот эсэсовец, которых мы насмотрелись в хронике. Длинный человек в черной элегантной форме со свастикой на рукаве. На небольшой удлиненной голове - прилизанные жидкие белесые волосики. Белесые брови. Белесые, грязно-голубые глаза, в которых, как в омуте, не видно дна. От него веяло каким-то равнодушным холодом и жестокостью.

Рядом с ним стоял Володя Балашов, в такой же эсэсовской форме. Наш добродушный Володя, со смеющимися блестящими глазами, вдруг превратился в такое же чудовище, как и его партнер. Что-то основное схватил Балашов у Грайфа и стал так же страшен.

Появление этих двух людей было так неожиданно, что я задохнулась. Успела только заметить, что у рабочих на скулах заходили желваки и руки сжались в кулаки.

Атмосфера вдруг так сгустилась, что Ромм, опомнившись от первого впечатления, очень неискренне оживленным тоном представил Грайфа всей группе. Говорил он о нем очень доброжелательно и мягко. Несмотря на это, во всех глазах, устремленных на Грайфа, я не видела сочувствия. Глаза смотрели подозрительно и жестоко.

Война... Фашист - враг, и ничего, кроме ненависти, никто не мог чувствовать к эсэсовской форме, которая к тому же надета на настоящего немца.

Как я поняла гораздо позже, Грайф был удивительно мужественный человек. Он плохо говорил по-русски, с сильным немецким акцентом, и это было его несчастьем. Стоило ему на улице, в магазине или в трамвае что-лиоо спросить, как все окружающие хватали его как шпиона и тащили в милицию. В милиции его тоже не жаловали мягким отношением, пока не выясняли его личность. Убедившись, что перед ними советский человек, его отпускали, но все-таки с неохотой. «Мало ли какие бывают ошибки»... А Гитлер приказал при любом повороте истории, через любое количество лет персонально найти и предать лютой смерти некоторых наших людей, в том числе и Грайфа.