Актеры играли правдиво
Киностроки - Елена Кузьмина О том, что помню Война
Я все понимала. Я знала, что моя ненависть к ни в чем неповинным людям - это просто глупо. Я ругала себя. Но ничего не могла с собой поделать.
Вероятно, это еще было потому, что я уже не существовала как «я». Я уже была Таней Крыловой. Я чувствовала, как она. Ненавидела, как она.
Мое первое столкновение с хозяевами началось с того, что молодая хозяйка под одобрительные возгласы стариков с удовольствием, но брезгливо отрезала мои длинные волосы. Кстати, собственные... (Чем не пожертвуешь для роли!)
Следующей сценой была затеянная хозяевами проба на сообразительность Тани. Ее дрессировали, как дрессируют собак или лошадей.
Актеры играли правдиво. И чем лучше и искреннее у них это получалось, тем было страшнее для меня. Я вдруг начала верить в то, что это происходит со мной на самом деле.
По сценарию, я стирала белье, присланное с фронта сыном в подарок родителям. Часть белья была скомкана и в кровавых пятнах. Другая часть - белье, будто только что вынутое из шкафа. Попадалось детское. И я верила в то, что это все на самом деле.
Когда били по голове Сергея Ивановича, я верила и в это. Что-то сместилось у меня внутри. Я ненавидела.
Никогда я не думала, что может быть так тяжело играть роль. Очень мучительно далась мне Таня Крылова.
И еще у меня появилось новое чувство. Это чувство стыда. За то, что я благополучно существую. Что у меня есть свой угол, что мой ребенок при мне, что я могу лечь, когда устаю, есть, когда голодна. Могу делать все, что захочу, в то время как сотни тысяч людей этого не могут.
Мне хотелось хоть немного почувствовать ту боль, которую чувствуют те обездоленные люди.
Там, если «рабы» были в чем-то непокорны, хозяева отдавали их на исправление в специальную тюрьму, где занимались их «перевоспитанием». Перевоспитание заключалось в том, что непокорных помещали в карцер. Считали, что «раб» простоит так трое-четверо суток, почувствует, почем фунт лиха, и все глупости выскочат из головы.
| < Prev | Next > |
|---|
