Наконец наступил день

Киностроки - Елена Кузьмина О том, что помню Война

User Rating: / 0
PoorBest 

Один Абдулов играл так смешно Шмагу, что казалось: ему никто и ничто не мешает. Все ходили с постными лицами, никто не верил в успех.

Наконец наступил день генеральной репетиции. Бугова пришла часа за три до начала и скрылась в своих ширмах. Остальные за одним столом гримировались, тут же одевались. Волновались. Спорили. Даже ссорились. Перед началом прогона всех собрала Ирина Сергеевна. Позже других вышла Бугова.

Я не могу сказать, что мы удивились. Нет. Мы застыли в тех позах, в которых нас застала актриса. Кто с открытым ртом, кто с поднятыми руками, кто, нелепо расставив ноги. Лия Исаевна была довольна произведенным впечатлением. А впечатление было неожиданное и удивительное. Перед нами стояла стройная, изящная, молодая женщина. У нее было красивое лицо с большими выразительными глазами. Когда она прошла, показывая свой костюм, мы увидели легкую, молодую походку. Голос ее звучал сочно и низко. Мне хотелось крикнуть: что вы валяете дурака? Это совсем не Бугова... Это незнакомая женщина... Как же мы будем играть?!

Кто-то из актеров вполголоса сказал:

- Королева! Ей-богу, королева!..

В нашем сарае в качестве зрителей собралось десятка два усталых и голодных людей, которые пришли только потому, что им в этот момент некуда было деваться. Равнодушные. Скучные. Но при первом же появлении Буговой «зал» оживился, раздались аплодисменты.

Что-то в этой женщине, когда она выходила на сцену, было особенное. У нее особенно светились глаза. Она так играла, вернее, жила на сцене, что казалось, мы и сами делаемся лучше, интереснее. И совсем не замечали, что мы при ней немного тускнели.

Буговой никто не завидовал. Это было и невозможно. Нельзя же завидовать ветру, солнцу...

После окончания спектаклей у служебного входа всегда собирался народ, чтобы вблизи посмотреть на любимую актрису. Но ее, разгримированную и погасшую, никто не узнавал.

Много позже зрители стали узнавать актрису и не давали ей прохода. Она делала с ними в зрительном зале все, что хотела. Заставляла переполненное помещение хохотать до истерики или до истерики рыдать. Никто не оставался равнодушным.