Это был поселок

Киностроки - Елена Кузьмина О том, что помню Война

User Rating: / 0
PoorBest 

Это был поселок городского типа. Несколько домиков с плоскими крышами. Три черных верблюда маячили под луной. Все было черно-бело-серое. Даже пестрое платье на мне казалось черным в серых цветах. Глаз отдыхал только на ярко-желтом свете фонарей в руках у путевых обходчиков. Они обходили состав и стукали молотками по буксам. Удивительно знакомый и мирный звук!

Поезд стоял долго. Все, кто мог, вылезли из вагона и тут же рядом сели на еще теплый песок. Казалось, что так легче. Если кто и разговаривал, то шепотом. Большей частью молчали. Потом загудел паровоз, и мы тронулись дальше, а крик ехал с нами. Он висел где-то внутри, и трудно было дышать.

Потом пришло мучительное сорокаградусное утро. Крик растворился в жаре. А потом была новая, незнакомая жизнь. Свалка на вокзале. Странная киностудия в виде саманного сарая. Забытый с детства Ташкент. Были белые булочки, запросто продававшиеся на уличных лотках. Поиски квартиры. Устройство на работу. Целые дни тысяча дел, и крик внутри замолк. Но он не оставил меня. Нет. Он вернулся и еще долго мучил.

Из Москвы в самые первые дни налетов наш Комитет кинематографии отправил всех матерей с детьми в Башкирию, в город Уфу. Наташка, когда слышала звук немецкого самолета и предшествующий ему сигнал воздушной тревоги, закатывалась в истерическом плаче. А звук у вражьих самолетов был особенный, отвратительно зловещий. Мы решили отправить девчонку с женщинами и детьми в тихую Уфу. Я этим женщинам доверяла, как себе самой. Мы знали друг друга много лет. Уезжающие обещали следить за моей дочерью и за другими детьми, ехавшими без матерей. Дали мне слово, что Наташа не будет чувствовать себя чужой и беззащитной. А чтобы она не была им в тягость, я послала с ней няню, Сашу, тоже почти девчонку, ловкую работягу, всей душой преданную Наташке.

Когда поезд с Наташкой отходил от перрона, что-то в сердце моем напряглось и зазвенело. Слез не было, только обморочное состояние. Противное и липкое. Полная убежденность, что я больше никогда не увижу свою девочку. За поездом бежали рыдающие и причитающие матери, а из окон махали ручонками ничего не понимающие, веселые дети.