Степь да степь кругом
Федор был весь в этих цельных и сильных проявлениях своей натуры. В душевной чуткости, в острой тоске по родине, спокойной решимости идти на смерть ради других. В том отчаянном стихийном порыве, с каким он бросался на немецких автоматчиков, с каменной глыбой над головой, как античный герой, вдруг воскресший на римских улицах и погибший в неравной борьбе с техникой XX века, простроченный автоматной очередью.
Бондарчук показал в Федоре личность, и как личность он был крупнее остальных героев фильма с их противоречивыми порывами, эгоистической психологией.
И еще одно. Когда видишь Бондарчука здесь, в этом фильме, среди чужих исполнителей, чужих пейзажей, особенно ясно становится, какой это удивительно русский актер. И не внешними данными: Бондарчук - украинец, и сам он считает, что у него не русский тип лица. И не потому, что он поет «Степь да степь кругом» на фоне собора святого Петра, хотя для некоторых режиссеров национальная специфика исчерпывается такого рода прямолинейными приметами и контрастами. Это не был русский человек, как его изображали некоторые дореволюционные писатели черносотенного свойства,- этакий рьяный малый охотнорядского типа с мокрым чубом, нагловатой усмешкой и непобедимым хамством во всем поведении. Нет, в нем жила стихия подлинно русского национального характера с его широтой, самоотверженностью, сердечной мудростью. Здесь невольно повторяются те же эпитеты, которые употреблялись по отношению к Андрею Соколову, и это не случайно. Федор в фильме «В Риме была ночь» -это как бы Андрей Соколов, но попавший в другие обстоятельства, переживший иную судьбу.
Бондарчука иногда упрекают, что его герои похожи один на другого, что он повторяется. Это верно и неверно. Действительно, Бондарчук не столько ищет в своих ролях разнообразия жизненных типов, сколько снова и снова исследует волнующий его характер. Но он не повторяется, он идет вглубь.
| < Prev | Next > |
|---|
