Борьба с фашизмом
Он страдал не от бытовых неудобств, как его товарищи, а от пассивности, безделья, от того, что не участвовал в общей борьбе. В нем чувствовался человек долга, тревожной ответственности перед самим собой. И в то время как его спутники дискутировали - удобно или неудобно принимать участие в борьбе подпольщиков, он забывал обо всем, видя реальную возможность помочь партизанам. Он не думал о себе, но лишь о том, что может сделать для своих товарищей, для борьбы с фашизмом, и в этом стремлении доходил до самоотречения. Именно эта черта его героя потрясала в самой сильной сцене ухода из убежища.
Увлекшись погоней за индюшкой, сбежавшей с чердака, Федор случайно выбегал на улицу. Большой, странный, в солдатской гимнастерке, он бежал с растопыренными руками по одному из переулков
Рима, как будто по своему двору и, вдруг опомнившись, увидев изумленные взгляды, бросался обратно к себе в убежище. На пороге он встречался со странным человеком и по одному взгляду понимал - это враг. Он приходил наверх растерянный, единственный раз за всю картину униженный, жалкий. Пытался и не мог объяснить, что случайно раскрыл убежище. И когда в комнату влетала разъяренная Эсперия, он не оправдывался, принимал все упреки, согласно кивал головой. Он был страшно расстроен, убит тем, что подвел товарищей, и хотел только одного - поскорей уйти, чтобы, выдав себя, отвести подозрение от других. Он метался по комнате, лихорадочно собирая свой жалкий скарб. Он еще находил силы, чтобы утешать Эсперию, просить прощения у друзей. Крепко целовал их на прощание. Еще раз жалобно разводил руками и шел к двери. И это раскаяние, эта сила самоотречения - он ни разу не подумал в эти секунды о себе - поражала всех участников сцены, сначала молча, встревоженно смотревших на метания по комнате этого непонятного русского, и только когда он уже направлялся к двери, осознавших смысл его решения Бондарчук
| < Prev | Next > |
|---|
