Смысл и пафос режиссерского анализа
В советском театре существует большая традиция толкования шекспировских пьес. Образцом в этом смысле является знаменитый режиссерский план «Отелло», созданный Станиславским.
Смысл и пафос режиссерского анализа «Отелло», сделанного Станиславским, заключается в выявлении конкретно-исторического смысла трагедии. Станиславский стремился показать здесь Возрождение в его противоречиях, в его двух сторонах. Это должна была быть Венеция, проникнутая поэзией, силон Возрождения, и Венеция Родриго - пошляка и ничтожества, обладающего только полным кошельком, Венеция ярых сословных предрассудков и расчетливых интриг, та темная Венеция, идеологом и выразителем которой является Яго.
У Станиславского против Отелло выступал не только Яго, но вся Венеция буржуазного холодного расчета и аристократической спеси.
С. Юткевич отходит до известной степени от сложившейся традиции. Борьба Яго и Отелло переведена у него в более общий план. Это борьба двух жизненных принципов. Торгашеской Венеции на экране почти нет. Только в сцене сената на мгновение мелькнули хитрые лица политиканов и царедворцев. Но Родрпго в картине - жалкий, трогательный, даже внушающий сочувствие своей любовью к Дездемоне. Дож - мудрый и благородный старец, честный Лодовико, прямой и благородный солдат Монтано - все они и даже Эмилия скорее на стороне Отелло. Лишь сам Яго вне этого круга. Он показан Андреем Поповым, как артист клеветы, мастер провокации. И все-таки если у Станиславского Яго - наемник и солдат, конквистадор времен начального накопления, действующий оружием и обманом, то в картине это некий извечный образ подлости, двурушничества, так сказать, воплощение мефистофельского отродья. Герои Юткевича несколько оторваны от своей эпохи. И это не случайно. Режиссер, стремясь подчеркнуть современность звучания трагедии Шекспира, считал нужным оперировать более общими категориями, стремился, очевидно, не прикреплять героев слишком явно к эпохе, их породившей.
| < Prev | Next > |
|---|
