В работе с Савченко
Его молодой Шевченко жил в каком-то «летящем» ритме. Он писал свою картину стремительными, точными движениями. Его замечание натурщице: «Не спи, серденько», - звучало строго и вместе с тем удивительно по-свойски, чувствовалось, что он такой же работник, той же «черной кости», как и эта девушка. Но не было подобострастия в том, как встречал он «великого Брюллова», почтительность к художнику не мешала ему решительно высказывать свое собственное мнение о том, как надо изображать простых людей. В Шевченко - Бондарчуке была та счастливая уверенность в себе, то ощущение собственной силы, которые овладевают художником на пороге больших свершений. Личное ощущение артиста, приступившего к своей важнейшей работе, совпало с настроением героя. И пусть Шевченко уже томило ощущение духовного гнета, тяжко, душно было в Петербурге, разгоралась тоска по Украине, все равно это победное чувство расцветающего таланта преодолевало все, определяло мажорную интонацию первых частей фильма.
... В работе с Савченко Бондарчуку пришлось столкнуться с требованиями несколько для него неожиданными и даже странными. Бондарчук сам описывает это следующим образом:
«Мой «поединок» с Игорем Андреевичем начался на первой же съемке пробы. И я оказался битым.
Со всей добросовестностью, не изменяя, как мне казалось, чувству правды, я прочел стихи из сценария:
Не жди сподівано воли, Бона заснула: цар Микола II прислав... -
и сразу же вызвал резкое замечание режиссера:
- Играете себе в карман.
- Я играю в меру своих чувств,- уверенный в своей правоте, отвечал я.
- Играйте в меру чувств Шевченко!»
Вот тут-то и заключалось то новое, чем пришлось овладевать Бондарчуку. Мало было уже подлинности, достоверности своих чувств в предлагаемых обстоятельствах, нужно было эти чувства поднять до того напряжения, с которым переживал их поэт, нужно было стать им, понять совсем иной строй мыслей, иное ощущение мира.
| < Prev | Next > |
|---|
