Траурные дни Грузии

Киностроки - Маргарита Кваснецкая и Тенгиз Абуладзе. Путь к «Покаянию»

User Rating: / 0
PoorBest 

В эти траурные для Грузии дни была создана песня-хорал. Взывала к справедливости истерзанная горем душа народа, склоняла голову перед погибшими, обращалась к мудрости живущих. Песню исполняли лучшие грузинские певцы, артисты. Песня сплотила людей. Многие плакали. Это был плач народа по погибшим сынам и дочерям Грузии. Плач возвышающий и очищающий.. сердце в ладонях

В фильме Я, бабушка, Илико и Илларион есть эпизод, который, казалось бы, пришел из другого кино, другой жизни. Резким, шоковым приемом режиссер разрушает ставшую привычной стилистику фильма. Перебрасывает происходящее в иное измерение. Сначала все узнаваемо. Вроде бы обычная сельская сходка. Старательно выводит мелодию маленький оркестр. Но почему мальчишки так по-взрослому серьезны? Сколько печали в глазах дирижера! Мы ощущаем что-то тревожное, напряженное в этой торжественной мелодии, в скованных позах музыкантов, в застывших лицах сельчан, в набатных ударах колокола. Война...

Режиссер решает сцену проводов на фронт как трагический ритуальный обряд, как неизбежность рокового исхода. Сдержанно, строго прощается деревня со своими мужчинами. Трубач передает Зурико свой инструмент. Значит, роковая отметина уже коснулась его.

Уезжают грузовики с новобранцами. На деревенском шляхе остаются лишь женщины, дети, старики. Черные скорбные фигуры, потрясающие своей античной неподвижностью. Потом мы увидим их в Мольбе. На переднем плане неприкаянный, обдуваемый ветрами, стоит сухонький капельмейстер. Его лицо исполнено скорби ... А на земле брошенные музыкальные инструменты. Вдруг начинает звучать мелодия «Священной войны...». Кажется, что эти трагические звуки Исторгает потрескавшаяся, иссушенная земля, покрытая потом и кровью тех, кто жил, живет и готов умереть за нее. Кому еще доведется прикоснуться к ней руками, припасть Усталым телом, провести первую послевоенную борозду? Такое эпическое решение сцены было необходимо режиссеру на первый план выступала не житейская драма, а высокая народная трагедия, исход которой нам известен. Миллионы погубленных жизней. Этот кадр как документ и образ войны стал хрестоматийным в нашем кино.