Во второй серии «Воскресения»
Киностроки - Мастера советского кино
Виноват ли в этом несовпадении сам актер? Не знаю. Не спешу судить его. Даже если и виноват, то вина эта пополам с заслугой: он последователен в проявлении своей творческой натуры. Зато, когда Быков на месте, когда он «совпадает», любой его эпизод -это тончайший и чистейший звук в мелодии фильма.
Во второй серии «Воскресения», поставленного по роману Льва Николаевича Толстого Михаилом Швейцером, Быков играет сумасшедшего в тюремной больнице.
Эпизод в тюремной больнице следует за мрачной сценой этапа и смерти молодого каторжанина.
Быковский сумасшедший «утоплен» в ткани фильма, но он -одна из точных деталей в режиссерской партитуре картины.
...В огромной не по росту больничной рубахе с распахнутым воротом, юркий и верткий головастик. Глаза, как у кошки, сузившиеся, остановившиеся зрачки... бессвязная скороговорка, залитый страхом взгляд, живут только брови... Над телом молодого каторжанина, скончавшегося от солнечного удара, страшной эпитафией дергается тело маленького сумасшедшего с давно умершим в нем духом. И долгой стонущей нотой звучит в памяти забившееся в угол существо с испуганным и страдающим лицом, напоминающим чертами Христа... Экспрессия больного -жестикуляция, прыжки, вроде бы хаотичные бесконтрольные движения это точно рассчитанная мизансцена для второго плана, для атмосферы тюремной больницы, для еще одной встречи Нехлюдова с жизнью, с которой он решил отныне соединиться.
Мы вспомнили несколько примеров из эпизодических работ Ролана Быкова, показывающих особенности его творческого почерка. Несмотря на то, что артистичность быковской натуры, как говорится, «от бога», что характер его дарования был виден еще с театрального кружка Дворца пионеров, начало пути актера на экране не стало так уж заметно и знаменательно, как это может показаться всем хорошо знающим сегодняшнего Быкова.
| < Prev | Next > |
|---|
